- Учитывая, что Вы стали дипломатом в нашей стране в непростое время, с одной стороны, кризис, с другой – геополитические изменения в регионе, что изменилось в вашей жизни после переезда в Баку?
- Лично у меня как посла нет ощущения, что я работаю в стране с непростой ситуацией. Напротив, ощущения такие, что я работаю в стабильной стране. А что изменилось? Наверное, многое. Я переехал в другой город, меня окружают другие сотрудники, и вообще, сейчас я занимаюсь новой для меня тематикой - российско-азербайджанскими отношениями. Так что в жизни моей, можно сказать, произошел небольшой поворот.
- Как бы Вы охарактеризовали динамику отношений России к постсоветским странам? Нас больше, конечно же, интересует развитие связей с Азербайджаном.
- С разными странами отношения складываются по-разному. Сложные, к примеру, эти отношения с Украиной. С Белоруссией в последнее время они тоже подпортились, хотя, казалось бы, еще год тому назад не было подобных опасений.
Причина состоит в том, что мы как-то привыкли к обыденным вещам и не замечаем того факта, что живем в эпоху крупных преобразований. В настоящее время происходит трудный процесс рождения новых государств и формирования у них собственных интересов.
Все это создает вызовы, отпечаток коих, хотим мы того или нет, накладывается на двусторонние отношения. Слава богу, Азербайджан в этом плане является хорошим исключением. В силу внутреннего и уверенно стабильного развития, в силу зрелости политической элиты и правильно построенной линии в отношении Москвы – сегодняшние российско-азербайджанские отношения, заложенные на основе равноправия и взаимного уважения, могли бы послужить хорошим примером для остальных стран.
Азербайджан не просто сосед, а государство, которое на мировом энергетическом рынке имеет свой собственный вес и успело занять собственную позицию, с коей, кстати, никто не может не считаться. С вашей страной нас связывают еще и гуманитарные вопросы, ну и просто человеческие аспекты.
Уверен, что события самых ближайших дней дадут всем нам возможность вновь убедиться в тесном и дружественном характере отношений между Россией и Азербайджаном.
- Позвольте спросить, почему тогда в недавно представленном документе российской концепции безопасности Азербайджан даже и близко не стоит в списках друзей РФ, тогда как Армения и даже Белоруссия, с которой, как вы подметили, немного подпортились отношения, возглавляют первую тройку стратегических партнеров страны?
- Думаю, бесполезно сейчас тратить время на толкование этой доктрины, содержание которой охватывает более 40 страниц. Если Вы внимательно ознакомитесь с документом, то уверяю вас, сами убедитесь, что Азербайджан занимает там должное место.
- Каковы отличительные особенности нынешнего этапа развития торгово-экономических связей России с Азербайджаном? Можно ли говорить о каких-либо готовящихся новых экономических проектах?
- Пожалуй, самое новое и самое интересное – это газ. Долгие годы было так, что азербайджанская сторона сама получала от нас газ, а теперь выходит так, что Россия хочет закупать азербайджанский газ, благо, труба имеется. В настоящее время между хозяйствующими субъектами проходят переговоры. Если им удастся договориться, то, думаю, российско-азербайджанские отношения выйдут на качественно новый уровень. Азербайджану это поможет диверсифицировать маршруты поставок энергоносителей, нам же азербайджанский газ нужен для обеспечения нужд российских регионов.
- Насколько Россия надеется на реализацию закупок газа у азербайджанской стороны, если соответственно подписанный весной этого года меморандум, по сути, ни к чему не обязывает? Да и подобных меморандумов, надо отметить, Азербайджан подписывал со многими странами, так достаточно ли будет газа на все эти соглашения?
- Мы не считали азербайджанских запасов газа. Россия никогда не выдвигала условия типа того, что отдайте, мол, весь ваш газ нам, и никому больше. Мы будем закупать у вас столько газа, сколько вы решите продать. Опять же, все будет зависеть от хода переговоров. Газ - это бизнес, оставим эти вопросы бизнесменам.
- Как Вы расцениваете политическую ситуацию в Азербайджане? Можно ли говорить о разделении азербайджанской политической элиты на так называемые пророссийские и прозападные блоки? Есть ли в этой ситуации какие-то предпочтения у Москвы, и какой из сторон Вы даете приоритет?
- Россия как независимое государство существует почти 20 лет. За это время у нас накопился определенный опыт построения отношений со своими соседями. Один из уроков, который мы смогли извлечь для себя, заключается в том, что страну надо воспринимать такой, какая она есть. Поверьте, в Азербайджане у нас нет никаких планов и политических комбинаций, направленных на поддержку каких-либо структур, линий и лобби. Существующая в Азербайджане политическая стабильность является гарантом конструктивного развития наших отношений.
- Саакашвили, кстати, совсем недавно совершил визит в Баку, итоги которого предопределили качественно новый этап стратегических отношений между Азербайджаном и Грузией. Любопытно узнать, не раздражает ли данное обстоятельство российскую сторону, если учитывать, что Москва и Тбилиси продолжают «воевать» между собой?
- Я не зря подчеркнул, что мы чему-то успели научиться в построении отношений со своими соседями. Мы уважаем независимость и суверенитет Азербайджана. Это сугубо дело Азербайджана – с кем и как строить двусторонние отношения. Должен отметить, что Баку выстраивает свою внешнюю политику так, чтобы, с одной стороны, не вызывать озабоченности у третьих стран, а с другой – отстаивать собственные национальные интересы.
- Мне очень понравилась недавно сказанная вами фраза о том, что Россия относится к Азербайджану не как своему младшему брату, а как к состоявшемуся государству. Однако возникает вопрос. Если завтра Азербайджан вдруг решит вступать в ряды НАТО, не может ли повториться сценарий августовских событий в Грузии и последующее признание Россией независимости Нагорного Карабаха?
- Одна из причин, почему я достиг чего-то на дипломатической работе заключается в том, что я никогда не отвечал на вопросы, начинающиеся со слов «если». Я не политолог, я - дипломат. А потому могу сказать лишь то, что Азербайджан вправе решать, с кем вести дела. Мы не ожидаем, что он будет у нас спрашивать, куда и как ему вступать, и в то же время, не считаем своим правом что-либо ему подсказывать.
Что касается НАТО, то принципиальное расхождение наших с ней интересов кроется в неприемлемости ее концепции безопасности и расширения. Россия считает, что безопасность должна быть для всех, и надо искать такие подходы, чтобы все в равной степени чувствовали свою защищенность. Но получается, что НАТО ведет линию по обеспечению безопасности входящих в нее государств за счет безопасности других стран.
Далее, мы не понимаем, зачем НАТО нужно расширяться. Механическое расширение не решает никаких проблем. При этом военная машина все время приближается к рубежам России. Спрашивается, если бы НАТО не хотела бы расширяться, нужно ли было России принимать определенные меры и тратить дополнительные средства на укрепление границ. Уверен, что нет. Лучше бы эти деньги направить на улучшение жизни граждан. Да нет же. НАТО опять подводит нас к тому, чтобы Россия задумывалась о мерах предосторожности. Ракеты «Искандер», которые мы вот-вот уже собирались списывать, теперь надо модернизировать и передвигать в Калининград только потому, что США намеревается запустить систему ПРО в Чехии и Польше. Ну, это наши с НАТО споры, а Азербайджан, повторюсь, волен делать так, как он считает нужным для себя.
- Возможно ли возвращение на территорию АР российских войск, выведенных оттуда в начале 90-х? Вопрос может рассматриваться и в контексте передвижения российского миротворческого контингента в зону карабахского конфликта.
- Как известно, Россия является посредником в урегулировании конфликта. Она примет любое решение, которое найдут для себя приемлемым Азербайджан и Армения. В принципе, мы готовы выступать гарантом соглашения, если только нас об этом попросят две стороны. Но я не думаю, что сегодня можно и нужно говорить о категории каких-то миротворцев.
- Я уже задавала этот вопрос российским политологам, не могу не задать его и вам. Дело в том, что несмотря на потеплевшие между Баку и Москвой отношения, в нашем обществе Россия до сих пор выступает в образе ярой помощницы Армении, оккупировавшей азербайджанские территории. Как Вы думаете, беспокоит ли Москву подобный имидж о себе?
- Я не хотел бы выступать с позиции оправдывающегося. На сегодняшний день мы используем максимум возможностей для того, чтобы помочь сторонам найти справедливое решение конфликта. Я нисколько не лукавлю. Президент России Дмитрий Медведев лично активно вовлечен в процесс урегулирования. Поэтому мой ответ на замечания, что Россия, якобы, занимает проармянскую позицию, будет простым: Москва делает все возможное для достижения справедливого решения.
- Тем не менее азербайджанская сторона продолжает настаивать на расследовании вопроса передачи Армении оружия на сумму 800 миллионов долларов. Как-то не увязывается со сказанным…
- Я бы не сказал, что настаивает, хотя данная тема, надо признать, все еще присутствует. Отмечу, что когда появились подобные сообщения, якобы, о передачи Россией оружия на 800 миллионов долларов Армении, российская сторона сразу же дала четкие и, как нам кажется, исчерпывающие объяснения. Во-первых, опровержения были даны на максимально возможном высоком уровне. Во-вторых, мы разобрали «по косточкам» документ, якобы уличающий военное руководство России в передаче оружия. Даже не специалистам было видно, что «документ» этот не более, чем "филькина грамота", а, попросту говоря, фальшивка. Очень хотелось бы, чтобы этот вопрос наконец-то был закрыт.
- Но давайте вспомним, что в свое время Россия точно также опровергала факт передачи Армении оружия на миллиард долларов, но спустя некоторое время признала, что действительно передавала. Речь идет о второй половине 90-х прошлого столетия. Не повторится ли этот же сценарий и на этот раз?
- Вы как журналист, конечно же, имеете право возвращаться в прошлое и проводить параллели. Но в данном случае кроме того, что я уже отметил, мне добавить нечего. По крайней мере, в связи с последним эпизодом, как мне кажется, мы разобрались вполне профессионально.
- Война с Грузией 2008 году негативно сказалась на имидже РФ. Волей неволей возникает вопрос - неужели российским политикам так трудно отказаться от имперского мышления?
- России не нужно отказываться от имперского мышления по той простой причине, что этого мышления у нее нет. Подобное мышление было в какой-то мере присуще Советскому Союзу, но не теперешней России. Посмотрите документ ее доктрины и концепции национальной безопасности, факт вашего ознакомления с которой я только приветствую. Посмотрите ее Конституцию и вы убедитесь, что там ничего такого, что походило бы на имперское мышление, нет. Да, у нас есть свои интересы, как у любого другого государства. За эти интересы мы будем бороться цивилизованными методами.
Что касается Грузии, то из некоторых публикаций, включая, кстати, и вашу газету, вытекало примерно следующее: в Москве подготовили коварный план по расчленению Грузии и снятию Саакашвили. Чтобы усыпить бдительность, Путин уехал в Пекин на олимпиаду, Медведев ушел в отпуск и проводил его в путешествии по Волге, а Лавров уехал отдыхать на Алтай. Москва, так сказать, привела в жизнь свой коварный замысел. На самом же деле, все было по-другому. В тот период я уже готовился к командировке в Баку и следил за азербайджанскими СМИ. С самых первых часов августовских событий многим вашим экспертам было ясно, что военную операцию начал Саакашвили и шансы его сомнительны. И действительно, Саакашвили хотел быстро, причем, варварскими методами отвоевать Абхазию и Южную Осетию. У нас не было иного способа как остановить агрессора военным путем, чтобы защитить наших граждан и миротворцев, находившихся в Южной Осетии на основании международного мандата. Право на такой ответ никто уже не оспаривает, за исключением, может быть, одной-двух стран. В чем нас обвиняют, так это в непропорциональности ответа. Но кто может определить границы пропорциональности. Другой вопрос признание независимости Южной Осетии и Абхазии. Это было трудное решение, поскольку хорошо понимали, что факт сего вызовет у международного сообщества неоднозначную реакцию. У нас был выбор: либо все оставить как есть, и таким образом опять поставить выживание осетин и абхазов под угрозу, либо принять решение по признанию этих субъектов. Мы выбрали второе, и я думаю, это был правильный выбор.
- Запад обычно придерживается позиции, что помимо экономических интересов у него еще есть интересы человеческих ценностей и демократии, в то время как в Москве на эти вещи вроде смотрят как сквозь пальцы. Попросту говоря, России не столь интересно, кто будет находиться у власти в союзническом государстве – будь то диктатор или коррупционер. Вам так не кажется? Как Вы думаете, быть может, истинная причина сего в том, что после ухода Ельцина уровень демократии в РФ стал желать лучшего?
- Западные страны в своей внешней политике руководствуются стратегическими интересами. Если эти интересы требуют поднятия вопроса прав человека и демократии, Запад поднимает их, если же не требуют, то об этих вещах не заикаются. Я не собираюсь сейчас говорить о том, хорошо ли это или плохо, расскажу лучше о своей стране. Мы никому не хотим доказать, что лучше российской демократии ничего нет. У нас много проблем, и у нас еще не все получается. Однако это вовсе не означает, что кто-то за нас лучше выстроит модель демократического государства. Мы в процессе создания новой модели, и этот процесс продолжается местами где-то быстро, а где-то медленно. Но главное, что он продолжается. Если в этом плане мы у кого-то можем получить помощь и добрый совет, то, как говорится, будем только рады. Но если вместо этого слышим в свой адрес нравоучения или упреки, которые, кстати, я ощутил и в Вашем вопросе, это делу не поможет. Поверьте.
- Вы давно участвуете в различных переговорных процессах как опытный дипломат. Как думаете, равные ли игроки – Азербайджан и Россия? Не пасуют ли иногда азербайджанцы перед россиянами?
- Безусловно, азербайджанская дипломатия моложе российской, которая, надо отметить, является преемницей советской дипломатии. И я допуская, что в России имеются эксперты по специфическим вопросам, каких может быть нет в Азербайджане. Однако в том, что касается отстаивания азербайджанской дипломатией национальных интересов, уверяю Вас, вам есть чем гордиться.
- Ну и напоследок. В ходе своей первой пресс-конференции вы отметили, что за тот недолгий срок, что находитесь в Баку, заметили две вещи: во-первых, что в Баку очень красивые женщины, и во-вторых, что у азербайджанских политологов очень богатая фантазия. Прошло почти два месяца – что-нибудь интересное вы еще успели заметить?
- (Смеется) Наверное, еще то, что я стал здесь таким публичным человеком. Признаться, для меня это что-то новое.
